Дети молча и с аппетитом съели суп. Он был горячий и очень вкусный. Фатти умял с супом два куска поджаренного хлеба. Как видно, ему еще больше, чем Бетси, хотелось есть.

До их слуха откуда-то издалека донесся лай. Фатти прислушался и нахмурился.

– По-моему, – сказал он, – сегодня мама уж могла бы пустить ко мне Бастера. Мне было бы только полезно поиграть с ним.

– Но вчера ты сам не хотел его впускать к себе, – заметила Бетси, доедая остатки супа. – Ты говорил, что его лай тебя с ума сведет.

– Я в самом деле говорил такое? – удивился Фатти. – И подумать только, что мне могло прийти в голову, что лай Бастера способен свести меня с ума! По-моему, у него очень мелодичный лай, не слишком заливистый и не слишком ворчливый, – именно такой лай и подобает настоящему скотч-терьеру. Бетси, пожалуйста, спроси маму, нельзя ли мне пустить его к себе днем. Если ты попросишь, она, может быть, позволит.

– Хорошо. Я спрошу, – сказала Бетси, вставая, чтобы забрать поднос. – Но я уверена, что она не разрешит ему прыгать к тебе на постель, Фатти. Ты в самом деле хочешь сейчас цыпленка? Я уже совсем сыта.

– Да, и побольше подливки, – заявил Фатти. – И еще поджаренного хлеба. Съев суп, я согрелся и стал чувствовать себя уютнее, но и только. Ты уверена, Бетси, что сама донесешь поднос, или, может, помочь тебе?

– Дурачок, – весело ответила Бетси и вышла из комнаты с подносом в руках.

Миссис Троттевилл удивилась, услыхав, что Фатти и в самом деле просит цыпленка. Она положила по куску на тарелки для него и для Бетси.