– Ничего, для начала мы можем разыграть Гуна, – сказал Фатти. – Я разработаю план. Мы все примем в этом участие. Ты не волнуйся – я что-нибудь придумаю!

Бетси знала, что так оно и будет. Никто не умел придумывать так, как Фатти. Он снова скользнул под одеяло, лег на спину и закрыл глаза.

– Ты правда хорошо себя чувствуешь? – встревожилась Бетси.

– Да, все в порядке, просто мне пришла в голову одна идея. Знаешь, как иногда бывает: вдруг что-то как молния сверкнет в твоем сознании, тебе даже и обдумывать эту мысль не приходится.

– Со мной такого не бывает, – призналась Бетси. – Мне надо крепко подумать, прежде чем у меня родится какая-нибудь идея, да и она обычно никуда не годится. Ты, Фатти, гений!

– Ну уж! – скромно возразил Фатти. – Я бы не стал так себя называть, но мне удается обводить большинство людей вокруг пальца – правда ведь? Я имею в виду… ну, вспомни, как мы разгадывали тайны, когда я брался за дело, и…

В течение последующих десяти минут Фатти предавался бесстыжему хвастовству, а Бетси внимала каждому его слову, ничуть не скрывая своего восхищения хвастуном. В общем, они оба получили удовольствие от беседы.

– Который час? – вдруг осведомился Фатти. – Наверняка сейчас время обеда. Бетси, у тебя больше нет «бычьих глаз»? Я умираю с голоду.

– Мне кажется, несут обед, – сказала Бетси. – Да, это твоя мама. Пойду помогу ей нести подносы.

В дверях появилась миссис Троттевилл с подносом, на котором стояли две тарелки с супом. Фатти бросил на них разочарованный взгляд.

– Ох, мама! Опять суп! Когда же мне дадут настоящую еду? На одном супе я никогда не поправлюсь.

– Вчера ты говорил, что не в состоянии проглотить даже ложку супа, – заметила его мать, ставя на стол поднос. – Не волнуйся. Есть еще жареный цыпленок с гарниром, если пожелаешь.

– Так-то лучше! – сказал Фатти. – А пудинг какой? Оставь мне две порции, мама.